Пленка. Неустаревшая классика.

Александра Кириевская – тот человек, что умеет запечатлеть момент, идеальную вспышку жизни, которую потом передаёт от человека к человеку. Она – фотограф, профессионально снимающий на пленку уже более пяти лет. Просто поверьте, Александра приобщит вас к искусству так же легко и открыто, как она поделилась с нами своей историей.

— Как вы начинали заниматься пленочной фотографией?
 Был некий небольшой путь, поиск себя. Естественно, я начинала с цифровой фотографии (прим. ред.: далее — «цифра»), которую освоила, и мне стало дико не интересно. Хотя сама фотография меня привлекала, знала, что можно найти то самое, что тебя заинтересует до глубины души. Шли поиски. Начались они с Питера, правда, там они и закончились. Была сначала амбротипная фотография (получение позитивного изображения на стеклянной пластине черного цвета). Сложность данной техники в длительности экспонирования, которая занимает от 5 до 15 минут. То есть, проще говоря, пока свет не попадет на пленку, человеку, если это портрет, нужно сидеть, не шевелясь, всё это время. Любое шевеление создаст разводы. Суть амбротипии состоит в том, что фотографические негативные изображения получают на фотопластинках за счет смешивания различных химических растворов.

Потом был полароид, я на него и сейчас немного снимаю. Но этот процесс слишком быстрый, а мне нравится довезти пленку до дома, подождать, пока она вылежится. Раньше я не давала себе этой возможности. Хотела быстрее увидеть результат. Во мне жил «цифровой человек». Многие мои друзья из Питера копят пленку, чтобы экономить химию, не разводить для каждой. Они собирают энное количество катушек, это может занять год-полгода, в зависимости от того, как часто они снимают. И потом за раз всё это проявить. Я поражаюсь их терпеливости: могу дать полежать три дня — это мой потолок. И то, я в это время не сплю, не ем, всё думаю, что и как. Потом я ее проявляю. Сам процесс проявки происходит, когда дома тишина и никого нет, когда я остаюсь наедине с собой. Идет промывка, достаешь из бочка΄ пленку, из маленькой черной катушки получаешь изображение. Как процесс завораживает — сложно объяснить, тут совокупность всего: ожидание, сюрприз, напряженность, азарт. Например, в этот раз пленка была полностью вся белая: что это? В этом и заключается магия. Просто, когда всё понятно и конечный результат известен, меня хватает не на долго. Так же и с друзьями, если они перестают чем-то удивлять, если они перестают расти, то мне перестает быть интересно.  У меня так было с английским языком (прим. ред.: — Александра закончила инфак). Я учила его, учила и когда выучила, мне это стало не интересно.
Потом я познакомилась с человеком, который мне рассказал про пленочную фотографию, что это не страшно и не сложно, что на нее можно снимать и получать удовольствие, что это не «вчерашний день», так как сейчас хорошая химия, пленка. Я попробовала и поняла, что такая фотография мне интересна тем, что перед тем, как у тебя получается результат, ты проходишь магический процесс. Потому что это процесс внутренний как человека, а не как фотографа. Дыхание, становишься более медлительным, осознанным — это как занятие йогой, медитацией. На пленку невозможно снимать быстро. И модель должна тоже стать более медлительной в момент съемки, прочувствовать всё. Еще дело в том, что у тебя нет дублей, ты должен сделать один кадр, а чтобы его сделать, тебе нужно время на работу над ним. Ты даешь модели побыть в этом состоянии, привыкнуть к тебе, ты на нее смотришь, этот процесс поглощает, завораживает, и отказаться от него очень сложно.

Сейчас тоже иногда снимаю в цифре, когда это требуется, но обработка ведется под пленку. Я остаюсь постоянной. И к коммерции подхожу ровно так же, как к творческой съемке. И любой человек для меня так же любим и прекрасен, как модель, которую я нашла для своей съемки.

 

— Вы с 2011 года снимаете, верно?

— Да, в начале, как я говорила, была цифра. Я снимала свадьбы. Уже тогда понимала, что буду снимать людей, никаких пейзажей. Я считаю, что человек во время творческого пути должен отсеять и выбрать одного направление. Потому что быть профессионалом во всех областях невозможно: хирург не может лечить зубы.

Свадьбы было интересно снимать, потому что это что-то новое. Это еще и заработок очень хороший. Два года практиковала, получала от этого дикое удовольствие. Я человек эмоциональный и я питалась этими эмоциями.

Пленка сейчас – основной заработок?

— У нас с Сашей Витковским был мастер-класс. Он снимает коммерческую фотографию. Его находит клиент, заказывает фотосессию, и он на эти доходы живет. У меня бывает такое, что заказывают, но не много, как у Саши (почему-то в городе сложился миф, что у меня фотосессии стоят нереальных денег). Поэтому в основном я делаю картинку, а уже эти работы продаются через площадки (сайты, галереи, частные коллекции, журналы, книги и т.д.). Плюс обучение студентов в LookBook. Да, зарабатываю я только фотографией.

— Почему черно-белая фотография?

— Банальный ответ. Это не потому, что я так вижу мир, как многие считают. Просто в городе цвет никто не проявляет, на нее не продают реактива. Я в домашних условиях не могу ее проявлять, хотя была бы рада. Плюс у меня к цвету завышенные ожидания. Для съемки в цвете нужно долго трудиться, чтобы сделать все сочетаемым и красивым.

— Пленка — это же еще и постоянный эксперимент?

— Да, я это люблю. Можно ее по-разному проявлять, всегда очень неожиданный результат. И во время съемки пленка зависит от света. Длинные/короткие выдержки — всё влияет на процесс и результат. Я много снимаю на просрочку, так как сразу закупаю определенный объем, и она лежит, бывает, перелёживает. Правда, чаще всего это работает с цветной пленкой. Цвет может дать магический эффект. А на ЧБ просто больше зернистости, иногда разводы небольшие.

— Как бы описали жанр, в каком работаете?

— В Питере мои работы называют «Артом». Недавно встречалась с Сергеем Сарахановым, который тоже снимает на пленку, он портретист классический, чистый, без надрыва. А мне нравится, чтобы был надрыв в портрете. Ты смотришь, а тебя или мутит, или отталкивает, а может настолько притягивать, что становится некомфортно. Однажды мы в «Verona» (прим. ред.: — пиццерия) повесили мои фотографии, и через два дня мне звонит хозяин заведения и говорит: «Мы снимаем, есть под них невозможно. Это чудовищно. Они давят, эти люди». Я даже не расстроилась, у меня был праздник. Думаю, вау, это работает! Этот надрыв присущ андеграунду. И Сергей говорит: «Давай уже выходи, вылезай оттуда. Переходи в классику». Я долго размышляла, у меня было два месяца тишины, и поняла, что пока не могу уйти.

 

 

Минус творческих людей в том, что они всегда в себе копаются. Каждый раз ты собой не доволен. Бывают приступы депрессии. Я научилась это проживать, хоть порой хочется всё сжечь! Но это всё рост, так как после этого процесса ты выдаешь что-то новое. Ужаснее, когда ты собой гордишься. Камеру можно выкидывать. Это конец, чуть ты собой вдохновился, себя полюбил, сказал: «Да, я гений», — это губительно. Поэтому лучше периодически быть в депрессии. Просто надо выносить из ситуации максимальную пользу. Нужно уметь анализировать себя. Кто может лучше тебя знать тебя самого?!

Дело в том, что весь процесс идет из тебя, изнутри. Сначала ты выбираешь модель — это твой выбор! Потом ты ее одеваешь, тоже делаешь это из своих ощущений. Сначала неосознанно, потом фотографируешь — и этот процесс, как танец, он идет, ты в нем заключён, а что ты выплескиваешь, пока не понимаешь. И только когда видишь оцифрованный портрет, даешь анализ: почему эта девушка здесь, почему так одета. И понимаешь, что сейчас в твоей жизни происходит, чем ты напитан, почему ты своё внутреннее выразил так. Потом процесс обработки. Пленка при проявке тоже правится, может стать темнее или светлее, если у тебя такое настроение. В конечном результате выходишь ты.

— Как выбираете модель? Можете незнакомой женщине написать «в личку»?

— Конечно, так чаще всего происходит. Мне внутренняя интуиция подсказывает. По людям можно понять, твой человек или нет. Бывает, что ошибаешься, если с человеком лично не знаком, а находишь его в социальных сетях. Но если бы встреча происходила лично — 100% никогда бы не ошиблась. За всё время со мной происходило такое пару раз, что не сошлись. Это не вина модели, это просто так вышло. Выбираю сначала визуально, чтобы девочка была комфортная по пропорциям, по фигуре, чтобы мне не надо было искать ракурсы. Своему визуальному вкусу я доверяю, мне не может понравиться пустышка. Да и вообще пустых людей не бывает, просто к каждому нужно найти свой индивидуальный подход.

Два года назад у меня была другая тактика: «Я снимаю людей, что выбрала, остальных я не снимаю». Это был определенный этап. Сейчас я понимаю, что любой человек, что придет ко мне, — будет интересен. Каждый из нас уникален. У каждого есть глубина, но кто-то ее прячет слишком глубоко.

Один раз снимала рыжего мальчика. Я увидела его в ларьке, он покупал сигареты. Я подошла. Вот там мне ничего делать было не надо. Он — готовая модель. Просто снимай и всё. Ты не представляешь! Мальчишке 15 лет, он на тебя смотрит и…! Я его снимала на цифру, даже пленку не доставала, потому что понимала, что 12 кадрами не обойтись.

 

 

— Есть ли у вас вдохновители? Вы когда-то говорили, что это Сергей Саруханов.
—Да, я всегда про него говорю, потому что преданность — это мой второй конек. Причем мне его творчество категорически не нравится. Он снимает другую фотографию. Но в нем есть то, что меня вдохновляет. Я к нему езжу раз в пять лет, этим летом как раз виделись. Мне достаточно с ним поговорить, что-то он мне расскажет новенькое, и на пять лет этого хватает. Вообще, вдохновение — это Питер. Естественно, фильмы, книги, как и у всех. Что касается фотографов — стараюсь на чужом творчестве своё внимание не концентрировать, потому что это неосознанно может быть скопировано.

У меня есть друг Дима. Он снимает полароид. Вынашивал одну идею со старыми масками. Писал, что нашел их на иностранном ресурсе. Копил полгода деньги, готовился к съемке. И в одно утро пишет:

— Всё, я не хочу жить.
— В смысле?
— Машка Павлова сняла с этими масками.
— (смеется) Надо было снимать быстрее, ты затянул!

— Да, и такое бывает, что твою идею осуществляет кто-то другой. У вас есть своя студия, но в тоже время, вы говорите, что в ней трудно дышать, хочется свободы.

— Так и есть. Во-первых, студия нужна для преподавания, и потом, это спасительный вариант, так как зимой у меня были дикие просадки. Наступила зима, идти некуда, а фотографировать-то охота. Фотографы-«коммерсанты» в зимний период обрабатывают свадьбы, они всё равно находятся в процессе. Поэтому мне нужна студия, чтобы круглый год работать.

— Почему пленэр? Природа, взаимодействие?
— Не-а. Мне важен эффект новизны. Я люблю себя погружать в стрессовую ситуацию. В последней группе, когда я преподавала, их как раз этому учила. Они выбрали место, где хотели фотографировать. Я им показала, как за 15-20 минут сделать хорошие портреты там, где ты находишься впервые. То есть тебе нужно посмотреть вокруг, уловить детали, выбрать что-то интересное, что будет сочетаться с моделью. И это всё дает такой небольшой азарт, потому что это новое. Пришел в новое место, соберись, выдохни и работай! Тем более с цифрой.

— Наверное, сложно собраться? Особенно учащимся нужно сначала сделать множество кадров, чтобы найти правильный ракурс.
 А пленка этому учит. Это некая дисциплина.

Текст: Дарья Горелова

Фото: Александр Витковский

Записи созданы 13

Добавить комментарий

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх