В куклы играют не только дети

В преддверии Дня театра «МАСТ» заглянул в «Буратино», чтобы побеседовать с артистом Кириллом Боровинским, который умеет быть не только актёром на сцене, но и виртуозно управляться с куклами, а в своё свободное время комментирует хоккейные матчи.

— Предлагаю начать с истоков. Расскажите, как вы стали актёром?
Всё началось, когда я учился в 17-м лицее, тогда ещё он находился на Сталеваров, там был кружок театральной самодеятельности, вела его Любовь Андреевна Смоленцова. Я просто пришел туда посмотреть и попробовать, никаких планов не строил. Потом в 2009 году в город приехал Григорий Михайлович Козлов, открыли курс, и я пошел туда поступать. Проучился два года. Потом меня забрали в армию, после армии я думал, что возвращаться в профессию смысла нет. Потому восстановиться на курс, на котором учился, я не смог, а тут так устроено, что, если хотя бы месяц пропустил, считай, что целый год отсутствовал. Так я устроился на подработку в «Арену Металлург», там встретил Александра Григорьевича Анкудинова. Он рассказал, что сейчас они восстанавливают спектакль «Игрок» по Достоевскому, и предложил мне прийти попробоваться. Было прослушивание, буквально минуты две, и мне дали первую роль.

— А кукольным актёром-то как стали?
— Как я уже говорил, я пришёл сюда [в театр «Буратино] без кукольного образования и всему учился уже на месте. Мне стало это нравиться, начали появляться роли. На тот момент я был самым молодым артистом в труппе, и благодаря таким мастерам, как Дмитрий Викторович Никифоров, Александр Григорьевич Анкудинов, Татьяна Геннадьевна Акулова, я смог научиться кукольному мастерству. Однако обучения мне все равно не хватало, и в 2014 году я поступил на заочное отделение в консерваторию на факультет «Артист театра кукол». По большей части мне это нужно было для того, чтобы получить диплом, но и чтобы узнать нюансы, мелочи, которые на сцене сам не поймёшь.

— Так сильно вас сюда затянуло?
 Сказать, что меня это затянуло, — значит, ничего не сказать. Профессия сама по себе интересная, потому что у нас здесь и люди, и куклы, и другие особенности. Где-то даже в ребёнка превращаешься — смотришь на куклу, ищешь, что она может делать, как она смотрит, ходит, говорит. Конечно, материал бывает очень серьёзным, типа «Капитанской дочки» или «Балагана», а бывает и такое, что надо где-то кошечку или собачку сыграть. Самым интересным в профессии является то, что нас смотрят дети и вызывать у них эмоции, видеть, как они сопереживают или смеются, — это всё здорово. Но самое кайфовое — это тишина в зале. Заставить 200 человек с детьми сидеть и слушать спектакль, сопереживать, реагировать — вот это верх кукольного искусства, для этого нужно, чтобы весь тандем работал чётко: от постановщика до актёра.

Через куклу всё равно тяжело передать настроение героя. Когда вы видите актёра на сцене, то видите его эмоции, переживания, как он потеет/не потеет, как он устаёт / не устаёт, а кукла — она может либо вправо двинуться, либо влево.

— Не жалеете, что играете в кукольном театре, а не на сцене в драме?
— Ничуть не жалею. Ни разу не пожалел, что устроился в этот театр. Здесь замечательный коллектив, друг друга все поддерживают, а ту помощь, которую мне оказали, когда я пришёл сюда и не понимал, что такое кукла, — это дорогого стоит.

— Вопрос простой, но в то же время для меня сейчас важный: что такое кукла?
— Кукла — это не реквизит, это полноценный герой постановки. Мы в театре пытаемся оживить куклу для зрителя. По сути, это наш инструмент, через который мы передаём эмоции, в который мы вкладываем душу. Внешний вид куклы тоже надо оправдать, если у него губа как-то вперёд выдвинута, то это надо озвучить подобающе. Надо понимать, как она ходит, какая у неё психофизика, и когда это всё собирается воедино, тогда кукла оживает. Здесь мы следим за тем, чтобы дети видели, что кукла ощущает – плохо ей или хорошо. Если просто ей потрясти, то да, детям будет смешно, но это никакого эффекта ни на кого не произведёт, а скатиться до уровня «куклотряса» —совсем плохо для актёра.

— Кто делает эти куклы, вы их где-то заказываете?
— В театре существует бутафорский цех, где замечательные люди трудятся, не покладая рук. Приезжает сначала режиссёр-постановщик, привозит с собой эскизы, собирается совет, там они обсуждают, как ставить спектакль, и те самые эскизы доходят до бутафорского цеха. В цехе уже начинается процесс создания кукол, конструктор с бутафорами и нашими мастерами разрабатывают внешний вид куклы. Затем отливают заготовку из папье-маше под саму куклу, это очень тонкий процесс. Наши мастера могут сделать одну такую куклу, точнее её макет, за день.

— Сами не пробовали делать куклы?
— Пробовал, это входит в наш образовательный процесс в консерватории. Причём делали разные виды кукол. Начали с простейшей перчаточной куклы, которая представляет собой голову из папье-маше. Гапит — палка в центре конструкции и одёжка: на неё я недели две убил, не меньше. Я бы не смог постоянно этим заниматься, во-первых, работая с папье-маше, постоянно используешь клей, то есть руки себе портишь, во-вторых, тут нужна усидчивость, нужен творческий взгляд на всё это, чтобы воплотить должным образом тот эскиз, который создали художники.

Кроме перчаточной куклы, кстати, нам приходилось делать ещё тростевые и планшетные куклы. Понятное дело, помимо того, чтобы уметь управлять куклой, ты должен знать, как она была создана, чтобы полностью раскрыть её. Каждый артист подстраивает куклу под себя. Есть и такие, которые вообще не любят, когда их куклы кто-то трогает. У нас вот есть спектакль «Петя и Волк», он весь построен на марионетках. Они сделаны на лесках, и перед каждым спектаклем я проверяю, сколько сделал мотков лески вокруг ваги (конструкция, на которую крепятся нити, посредством которых марионетка приводится в движение), чтобы у моего героя-деда правильно работали колени.

— Для управления куклой необходимо самому быть гибким и устойчивым, какими упражнениями вы этого достигаете?
— Есть базовые основы того, как мы должны двигаться на сцене. На учёбе нам даётся, по сути, утрированная база. Грубо говоря, если нам дают перчаточную куклу, то мы максимально широко разжимаем руку и прочие подобные вещи. На сцене мы так уже не делаем, там мы двигаемся быстрее, энергичнее. Из упражнений мы постоянно делаем зарядку, обязательно каждый день, в основном растягивания мышц рук и ног.

— Я так понимаю, это помогает вам быть с куклой единым целым. Как достигается это единство?
— 
Для начала надо увидеть куклу, понять её возраст, характер, что она из себя представляет в данной пьесе. Нужно представить, как она будет двигаться, как она может говорить, что она может делать, как она взаимодействует с другими. Каждая мелочь, которую ты добавляешь к образу, выражается в кукле, и всё это начинается с первого дня репетиции, когда ты только осваиваешь куклу. Сначала у тебя в любом случае получится «куклотряс», потом к этому ты подключаешь штампы, как общие, так и свои личные. Ведь чем отличается заслуженный артист от обычного? У артиста сто штампов, а у заслуженного — миллион. Редко бывают такие случаи, я, благо, с ними и не сталкивался, когда режиссёр бы говорил, что кукла «должна ходить вот так и никак иначе».

— Вы ведь тут говорите об импровизации?
— Не совсем о ней. Я считаю, что в театре кукол существование куклы не бывает правильным и неправильным. Либо кукла живёт, либо нет. Как она двигается, какую технику ты используешь — это вообще не важно. Если ты видишь, что кукла работает, она живёт, тебе интересно за ней следить — всё, это самое главное.

Есть ли у вас такой вид кукол, которому вы отдаёте своё предпочтение?
— Нет. Тут ведь какая штука, в двух разных постановках одна перчаточная кукла может играться совершенно по-разному.

— Наверное, у вас есть куклы, которыми вам легче всего управлять?
— Тоже нет. Я считаю, что в этой профессии ты должен получать удовольствие от всего, иначе тебе здесь быстро наскучит. Могу сказать, с какими куклами мне сложнее всего работать. Это, конечно же, марионетка и тростевая кукла. Они действительно сложные, очень мало мастеров, которые умеют ими управлять. Работать с тростевой куклой — сложный процесс. Во-первых, эти трости нужно постоянно держать на весу одной рукой, а другой держать саму куклу, и если тебе удастся своими кистями рук двигать так, чтобы кукла смогла спокойно двигаться, куда-то показывать, что-то брать, то это супер, не каждый так может. Во-вторых, работая с тростевыми куклами, мы имеем дело с ширмой, которая метр семьдесят в высоту, а некоторые актёры, как я, метр восемьдесят пять, из-за чего я, например, постоянно «торчу». Когда работаешь в таком положении, ты уже не думаешь, как у тебя кукла работает, а как бы тебе неудобно. Естественно, что зритель тебя не должен видеть в постановке, иначе вся иллюзия рушится.

— Всё-таки вы относитесь к актёрскому мастерству как к профессии или как к хобби, за которое платят?
— Конечно, как к профессии. К хобби я отношу свою занятость в «Арене Металлург», где я работаю диктором. Там я просто прихожу, получаю деньги за то, что я умею делать. Как бы и люди рады тебя слышать, и всё хорошо. Туда я прихожу и говорю: «Ребята, я щас всё сделаю», а здесь всё иначе. Здесь я не могу себе многого позволить. Не дай Бог схожу на каток, хотя я туда, наверное, лет семь не ходил, и получу травму. Тут просто парней мало — грубо говоря, мы с Ромой Табиевым работаем почти во всех спектаклях без замены. И не дай Бог, простыл, что-то у тебя заболело, спину схватило, руку сломал, да даже если просто идёшь хромаешь — всё, ты вылетаешь с репертуара, ты подставляешь театр, ты подставляешь себя, потому что нет спектакля — нет денег. А мы все такие же люди, у нас семьи, ипотеки. Поэтому, да, в этой профессии есть свои издержки.

 

— Вы сказали, что актёров мужчин у нас в Магнитогорске мало. Как вы думаете, это наша местная или это общероссийская проблема?
— Вообще — это тенденция. Действительно, «штанов не хватает», в Магнитогорске с этим вообще проблема, потому что привлечь молодых специалистов — это сложно. За шесть лет, пока я здесь работаю, пришёл вот Артём, из Казахстана парень приехал. Были попытки найти людей, но всё пока безуспешно. Понятное дело, что чем-то надо их завлекать, а чем сейчас завлекать? Ну, я не знаю, сумасшедшие деньги мы тут не получаем, вообще, театр — это не то место, куда идут зарабатывать миллионы.  Девочек молодых у нас тоже нет, хотя выпуски есть, ну, допустим, кто-то закончит обучение в Ярославле, кто поедет в Магнитогорск? Их тоже надо завлекать либо хорошим режиссёром (главным режиссёром, который здесь на постоянке будет работать), либо какими-то гастролями. А у нас сейчас, честно, ни того, ни другого. Но у нас набираются кукольные курсы, вот недавно курс Дмитрия Викторовича Никифорова выпустили, там пять девочек были, но все тут же разъехались. Понимаете, брать кого попало тоже, я считаю, нельзя, нужно держать уровень. У нашего театра очень большое прошлое, хорошее настоящее и, надеюсь, будет такое же светлое будущее.

— Что вам нравится, а что не нравится в профессии?
— Самое кайфовое здесь — это время, которое ты занят. Плохо, что день тут не нормированный, всё может измениться в любой момент. То есть сегодня ты просто сидишь без дела, ничего не знаешь, а завтра уже играешь. Ну и лично мне не нравится, что мы не так часто гастролируем. Не часто выезжаем куда-то, чтобы и поработать, и пообщаться с другими артистами, научиться чему-то новому, когда смотришь другие постановки.

— Есть ли у вас кумиры в профессии или вы считаете, что нужно опираться прежде всего на свой личный опыт?
— Нет, я действительно считаю, что кумиры в профессии тут не нужны. Каждый артист должен найти себе сам образ для куклы, потому что если будешь опираться на чужой опыт, то начнётся копирование. И я думаю, что кумиры будут только сковывать тебя профессионально, а нужно всё-таки избавлять себя от этих рамок. Круто, когда каждый твой персонаж становится уникальным от
постановки к постановке.

— Вы никогда не задумывались о том, чтобы сменить своё привычное место действия, то есть сцену, на закулисье и стать режиссёром-постановщиком?
— Нет, я не думал об этом. Для этого нужен определённый склад ума. Конечно, желание что-то попробовать есть, есть и идеи. Но я комфортнее себя чувствую в роли артиста всё же.

— Последний вопрос: празднуете ли вы день театра?
— В театре — да, у нас будет представление в фойе, его уже готовят. Будет масштабный праздник с фотозонами, интерактивными зонами, мастер-классами, волонтёры наверняка будут вовлечены во всё это. А также у нас есть традиция — это капустники, мы все собираемся, придумываем разные весёлые сценки. Просто собираемся, чтобы порадовать коллег, работников театра — для нас, артистов, это такой разгруз. Но дома не отмечаю. Я вообще не люблю таскать работу домой. Дома я обычный человек. Кончено, приятно, когда тебя поздравляют с праздником семья, родные, друзья — большего мне и не надо.

 

Текст: Лев Косов
Фото: София Трифонова

 

Записи созданы 13

Добавить комментарий

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх