Герой без плаща, но с диагнозом

Мы часто пишем о личностях действительно выдающихся, и многие из них вполне заслуженно украшают своим лицом и именем рубрику «Герой». Но сегодня мы не будем называть имени нашего героя, равно как и не покажем его лица. Тем не менее, звания героя он заслуживает не меньше, а отчасти, быть может, даже больше, чем кто бы то ни было ещё. Ведь на этот раз мы взяли интервью не у музыканта, не у художника, не у успешного предпринимателя, а у человека, страдающего синдромом дефицита внимания и гиперактивности — СДВГ.

СДВГ — это очень непростое заболевание. Всемирная организация здравоохранения официально признаёт СДВГ неврологическим расстройством, и ему даже нашлось место в МКБ-11. Однако вопрос о самом существовании СДВГ всё равно вызывает активные споры среди психиатров, педагогов, политиков и прочих причастных. Правда, о чьём мнении нередко забывают спросить в подобных обсуждениях — это о мнении тех людей, которым приходится жить с этим диагнозом.

СДВГ, верите вы в него или нет, остаётся важной чертой личности человека, которая накладывает на его жизнь очень большой отпечаток. Многие учатся жить с этим заболеванием и даже достигают в жизни больших успехов: так, например, из известных личностей с СДВГ можно вспомнить довольно успешных американских актёров-комиков Уилла Смита и Джима Керри.

Но не всем удаётся справляться со своим диагнозом. Так, по последним данным отдела исследований общественного здоровья Чикагского университета, 18,4% подростков из группы СДВГ совершили по меньшей мере одну суицидальную попытку в сравнении с 5,7% подростков контрольной группы. Подростки с СДВГ также более подвержены суицидальным наклонностям: 12% против 5,7% из контрольной группы. Логистический регрессионный анализ исследований показал, что вероятность развития суицидальных наклонностей у детей с диагнозом СДВГ выше приблизительно на 200%. И хотя сами авторы работ подчёркивают, что поспешно делать на основании этих результатов выводы об однозначной взаимосвязи СДВГ и суицидального поведения, не оставляет сомнения сам факт, что люди со столь сложным диагнозом, бесспорно, могут оказаться в группе риска, если им не будет оказана необходимая помощь и поддержка.

Наш сегодняшний герой удачно справляется с проявлениями СДВГ в его жизни, однако и ему приходится бороться со множеством трудностей. Мы решили взять у него небольшое интервью о жизни с таким диагнозом. Возможно, его ответы помогут вам лучше понять людей, страдающих от этого синдрома, или вы по крайней мере заинтересуетесь этой темой.

— Начнём с банального: расскажи, как тебе поставили твой диагноз?
— Диагноз мне поставили ещё когда я был совсем маленький, лет 5-6. Это было по инициативе мамы. Но мне не было сказано ни слова, пока я примерно год назад не начал подозревать у самого себя СДВГ. Я начал искать информацию и очень сильно заинтересовался в этом синдроме, параллельно проецируя его на себя. Но я порядочно насмотрелся самодиагнозов в Интернете и решил пойти к психиатру. К двум. Оба поставили СДВГ. Только тогда мама рассказала мне, что о проблеме было известно с самого детства…
— И как тебе живётся с этим диагнозом?
— Честно скажу, плохо. Он очень сильно влияет на жизнь, и начинаешь замечать все неординарные поведения только после того, как узнаешь об их принадлежности к СДВГ.
Потеря всех вещей, неспособность начинать работу и концентрироваться на ней. Весь букет эмоциональных сдвигов, к которым предрасполагает этот синдром. Ну, и меньшие проявления, такие как постоянный зуд в голове, мелодия, которая не исчезает никогда, гиперактивность…
Но до диагноза было хуже. Ведь тогда всё дефектное поведение проецировалось на личность, на меня самого, а не на синдром. Также, имея диагноз, можно начинать как-то трактовать и лечить СДВГ, чем я постепенно, но не очень успешно, занимаюсь.
— Как всё это сказывается на твоих отношениях с людьми? Не возникает ли предвзятости, когда люди узнают о твоём диагнозе?
— Довольно положительно, предвзятости мало. СДВГ настолько прирос ко мне, что это неотъемлемая и интересная часть меня, к которой люди тянутся. Если честно, с проецированием своих дефектов на СДВГ некоторые уникальные (в хорошем смысле) черты я тоже начал относить к нему. Постоянная активность и полёт мысли, гиперфокус — всё это не моё. А предвзятость… Наверное, я окружил себя людьми или слишком хорошими, или теми, которые не воспринимают этот синдром как что-то серьёзное и настоящее. Первые готовы поддержать, а вторые просто игнорируют. Но на что СДВГ влияет негативно, это на моё отношение к людям и восприятие общения. Одно из его проявлений — это Rejective sensitive dysphoria (я не знаю, как это будет в русcкоязычной сфере и существует ли такое понятие вообще, поэтому буду называть его РСД). РСД влияет на восприятие ситуации. Например, поведение любимого или важного человека может обидеть, даже когда оно на то не направлено. Например, если не поступило ожидаемого ответа или он поступил слишком поздно, самолюбие человека с РСД может быть подбито, а вина возложена на предполагаемого обидчика. На самом деле это гораздо серьёзнее, чем может звучать, я сам потерял не одного друга из-за РСД, пока не начал его идентифицировать и сводить эффекты к минимуму. Но я не могу описать такой большой феномен сейчас. Во-первых, из-за нехватки знаний. Во-вторых, из-за нехватки сил и времени.
— Не сказывается ли это заболевание на социальных возможностях? Не препятствует поступлению на учёбу или приёму на работу?
— Не сказывается, если о нём не рассказывать. Никто не узнает о том, что у тебя СДВГ, если ты им этого не расскажешь. Но, конечно же, сказывается на твоём поведении и работоспособности, и таким образом косвенно и на социальных возможностях. Опять же, я раньше уже сказал, что у этой монеты две стороны, и положительная очень успешно помогает заводить друзей и зажигать в них интерес и энтузиазм.
— Расскажи немного об опыте лечения. Насколько оно успешно? Как протекает?
— Оно успешно, но каждый раз тянет его забросить. Я не пью таблетки, но это слишком личная и обидная тема, чтобы её раскрывать. Однако я пользуюсь другими общепринятыми методиками для концентрации и организации. Они действительно помогают, но порой просто нет сил и желания. Я не буду углубляться в подробности, но методов есть много. Например, СДВГ очень сильно влияет на восприятие времени: что-то может быть сейчас или не сейчас, но никак не через пять минут, завтра или через месяц. Поэтому я засекаю каждое своё дело, чтобы знать, сколько оно занимает. Почему? Да потому что пятиминутный душ может затянуться на два часа и при этом не быть замеченным. А пятиминутная лекция по поводу того, как я постоянно что-то теряю, может быть воспринята как несколькочасовая, что очень сильно портит настроение.
И таких маленьких трюков очень много, не стану их все объяснять.
— Не знаешь ли, какие меры принимаются государством для помощи людям с таким диагнозом и их адаптации?
— Нет, не знаю. Знаю, что в России с этим всё печально. В Европе, собственно, тоже.
— Как ты сам относишься к своему заболеванию? Это проклятие судьбы или просто мелкая неприятность?
— Иногда это мелкая неприятность, иногда из-за неё хочется отнять у себя жизнь. Как бы это трагично ни было. Но, наверное, если провести полноценный анализ моей жизни, то я всё же благодарен тому, что у меня есть СДВГ. Он делает жизнь уникальной и интересной. За все эти годы я ещё не устал от этой уникальности, за которую приходится платить другими дефицитами. Может, когда-нибудь устану. Но у меня очень плавно и успешно прошёл процесс принятия себя, и меня уже не так сильно гложет каждое проявление этого заболевания. К ним у меня почти стоическое отношение.
— Известны ли тебе другие люди с подобным заболеванием? Как им с ним живётся? И при каких обстоятельствах жизнь свела вас вместе?
— Да, знаю очень многих. Людям с СДВГ в принципе очень легко дружить друг с другом, а наблюдать за их диалогами сплошное удовольствие. Такой полёт мысли, такая вариативность и развитие веток диалога меня влюбляет каждый раз. Наверное, им живется не лучше, чем мне. В любом случае надо помнить, что СДВГ — это спектр, у всех разные проявления и серьёзность проблемы. Наверное, человек с самым сильно проявленным СДВГ — это моя 4-летняя сестра. Я очень сильно стараюсь способствовать её здоровому развитию, но мне уже её жалко, потому что родители так же делать не могут или не хотят. Кроме моей сестры у остальных людей не так сильно проявляется СДВГ, как у меня, поэтому и углублённость его эффектов не такая большая. Но остальные люди также не особо проинформированы, и трактовка этого синдрома у них не настолько успешная, особенно эмоциональная её часть. Наверное, когда я замечаю людей с СДВГ (а учитывая то количество информации, которое я о нём прочитал, я замечаю их почти везде), я подсознательно вношу их в свой маленький дружелюбный кружок. В принципе, когда два человека с СДВГ изливают друг другу свои проблемы, это момент максимального слияния и дружелюбия. Каждый раз, когда это наблюдаю, сердце тает. Постоянно пытаюсь вывести людей с этим синдромом на разговор про него, поспособствовать их развитию и принятию себя, так как обычно они закрыты и не особо приняты обществом в этом плане. У них нет твёрдой опоры, с помощью которой можно было бы всё это решать.
— Какие из известных стереотипов о СДВГ ты мог бы опровергнуть, а какие — подтвердить?
— Наверное, самый больной и неприятный стереотип о СДВГ — это то, что этот синдром у всех или что он несерьёзен. Это самая противная и отвратительная стигма общества, с которой людям с этим синдромом приходится сталкиваться. Обычно это приводит к тому, что люди перестают афишировать или даже упоминать свой диагноз, А ВЕДЬ ЭТО ТАКАЯ СЕРЬЁЗНАЯ ПРОБЛЕМА.
Я серьёзно, я сейчас очень сильно сдерживаю эмоции, дабы не испортить формальность этого ответа, но то количество злобы, которое я извергаю каждый раз, когда сталкиваюсь с подобным, сопоставимо с извержением Везувия в 79. Хочу опровергнуть, помешать, отбить, разрушить, истребить, покончить с таким поведением. С несерьёзным восприятием СДВГ. Это проблема, которая доводит людей до суицида, до пустой жизни, до эмоциональных срывов и самобичевания. Это не шутка, не какое-то глупое оправдание своих дефектов, это реальная проблема, которую надо трактовать и с которой надо снимать табуированность общества.
В основном все остальные стереотипы о СДВГ правдивы. Потому что это не стереотипы, а его проявления: в поведении, в эмоциях, в работоспособности. Наверное, этот пункт очень связан с первым. Но люди крайне редко пытаются оправдать своё поведение СДВГ, при этом его не имея. В большинстве случаев, если человек относит себя к группе людей с СДВГ, он прав. Не стоит судить за него, не имея при этом никаких оснований. Да что уж там, даже имея их, не стоит. Это не ваша работа, вы не врач, не психолог, не вам решать состояние психического здоровья человека, потому что чаще всего вы будете ошибаться.
— Как, по-твоему, должно измениться общественное мнение о людях с СДВГ? И должно ли?
— Да, должно. Как я уже сказал, должно измениться восприятие серьёзности СДВГ. Обычно, когда СДВГ воспринимается серьёзно, то и все его проявления тоже, поэтому стоит изменить первое, и общество для людей с этим синдромом станет гораздо более дружелюбным, а с этим улучшится и их жизнь.
— И напоследок: что бы ты хотел пожелать другим людям с диагнозом СДВГ, которые, возможно, сейчас тоже читают этот журнал?
— Я бы хотел пожелать другим людям любить и прощать себя. СДВГ — это очень серьёзно, и оно влияет на жизнь в самых неожиданных сферах. Я также советую почитать о нём, будь то на форумах, в журналах или из других источников, но очень важно знать, какие формы поведения — это вина СДВГ, а какие нет. В этом случае информация сама по себе является лечением и мерой помощи.

 

Текст: Константин Морозов
Иллюстрации: Здзислав Бексиньский

Записи созданы 6

Добавить комментарий

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх