Гнойная язва на мёртвом теле Советского Союза

В начале восьмидесятых годов прошлого столетия в ленинградской панк-тусовке начался творческий путь культового в очень-очень узких кругах режиссёра и художника по имени Евгений Юфит. В то неспокойное время советская система уже агонизировала. То было время, насквозь пропитанное трупной гнилью погибающей Империи зла. Юфит как личность небывалой творческой потенции очень тонко прочувствовал эту ауру всеобщего разложения, что и определило весь его последующий творческий путь, а также его главное культурное наследие – удивительное, мерзкое и просто необычайно жуткое эстетическое направление, известное под полуироничным наименованием «некрореализм».

Как настоящий панк в начале своего творчества Юфит придерживался принципа: если хочешь создать нечто красивое, доброе, вечное, то всё, что тебе нужно делать, так это творить трэш, угар и содомию. Настоящий дух музыки живёт не в душных советских киностудиях, где балом правят сценарий, драматургия и киноэстетика. Настоящий дух музыки живёт в подмосковных лесах, где пацаны мутузят друг дружку по хардкору, будто взаправду. Здесь нет уже ни намёка на сюжет или структуру – это действие в чистом виде.

Так из снятых на плёнку постановочных драк родились первые короткометражные работы Юфита. Через эту импровизацию Юфит и его компания выразили то самое некротическое настроение, что засело у всей страны на подкорках сознания. Само слово «некрореализм» тогда ещё не использовалось, ведь в этих перфомансах не было никакого логически оформленного концепта. На ту пору короткометражки Евгения представляли собой больше сиюминутное выражение определённых бессознательных сил, назревавших в уме как самого автора, так и всего того культурного контекста, в котором он жил.

Лишь несколько позднее, спустя пару сюрреалистичных короткометражек, весь этот настрой стал оформляться во вполне себе самобытное культурное направление. Центральной темой, как не сложно догадаться, для некрореалистов стала смерть. Притом не приправленная мистикой, но вполне себе обыкновенная биологическая смерть, только растянутая во времени, никогда не прекращающаяся смерть. Биологическая смерть, глубоко укоренённая в основах мироздания, со всеми её мерзкими и пугающими подробностями, стала для Юфита и его ближайших сподвижников главным эстетическим интересом. Психологическая и социальная сторона смерти, глубоко трогающая представителей мейнстримного искусства, некрореалистов мало интересовала.

Вообще само название «некрореализм» является отсылкой на отживавший свои последние годы соцреализм. Поэтому излюбленным приёмом некрореалистической тусовки стало переиначивание соцреалистических архетипов в свете беспрестанной смерти и гниения. Так умирал Советский Союз, а вместе с ним и всё его культурное наследие. Юфит и некрореалисты не выступали тут ни в качестве убийц, ни даже в качестве могильщиков – вся их роль сводилась лишь к преобразованию в некий готовый к употреблению эстетический продукт того трупного смрада, который сама по себе источала отжившая себя социалистическая система.

Со временем из стихийного направления некрореализм превратился в полноценную школу со своими художественными приёмами, средствами выразительности и центральными положениями. Правила эти, как и полагает любому настоящему искусству, носили больше рекомендательный и чисто утилитарный характер, являясь не более чем результатом непрекращаемых творческих исканий главных мастодонтов некрореализма. Тогда в фильмографии Юфита на смену почти бессюжетным короткометражкам и пришли вполне осмысленные полнометражные работы со своим пусть и подчас парадоксальным, но всё-таки цельным сюжетом.

В период непосредственного развала СССР некрореализм переживает наибольший расцвет. В тусовку приходят новые люди, а вместе с ними и новые идеи. Некрореалистическое кино пользуется определённой популярностью на зарубежных выставках и фестивалях, а в 1992 полнометражный дебют Юфита «Папа, умер Дед Мороз» удостаивается Гран-при на Международном кинофестивале в Римини (Италия). Некоторое время некрореализм ещё держится на плаву, но к концу девяностых его постигает та же судьба, что некогда ждала соцреализм – смерть и разложение. По крайней мере об этом говорит большая часть нынешних авторитетных кинокритиков, познания которых в артхаусном кино, впрочем, оставляют желать лучшего. Сам же Юфит, лишившийся большей части своих соратников, продолжал творить до середины нулевых, после чего по-прежнему сохранял верность своему детищу, до самой своей смерти продолжая представлять свои работы на ретроспективных выставках и давая интервью о советском киноандеграунде восьмидесятых годов. А определённый интерес к некрореализму среди любителей андеграундного (если даже не сказать маргинального) искусства не утихает до сих пор, что свидетельствует нам: смерть и гниение никуда, в общем-то, не делись – они всё ещё здесь и всё ещё витают в воздухе, нужно только хорошенько принюхаться.

С одной стороны, некрореализм является детищем вполне конкретной эпохи, когда умирало и гнило буквально всё вокруг. Но с другой стороны, некрореализм точно так же не подвластен времени. Юфит любил, бывало, рассказывать истории про то, как зрители на фестивалях удивлялись тому, что он жив – им-то казалось, что он жил и творил во времена какого-нибудь Сталина. И действительно, времена Второй мировой войны, ГУЛага и голодомора даже мне видятся наиболее подходящей эпохой для рождения на свет этой фантасмагории наркотического бреда, вселенского тлена и свистоплясок насилия. Однако Юфит не жил во времена Сталина, и это замечательно. Ну а смерть для некрореалистов всё же не вписывается в рамки времени и пространства, она составляет онтологическую основу всего нашего мироздания.

В этом можно проследить вполне явную параллель с творчеством немецкого писателя-висельника XIX века Филиппа Майнлендера. В его «Философии избавления» приводится необычная мифология сотворения вселенной: наш мир – это гниющий труп некогда совершившего суицид всесильного Бога. Люди в этой вселенной – это черви-трупоеды, копошащиеся в медленно разлагающемся теле всемогущего божества. Потому и вся природа у Майнлендера проникнута волей-к-смерти, к которой и сводится в своей глубинной сущности любой происходящий в мире процесс. Несколько позднее о влечении-к-смерти, или мортидо, заговорит дедушка Фрейд, в качестве единственной равной психической силы противопоставивший ему только либидо, или половое влечение.

Разница же между Майнлендером и Юфитом, возможно, в том, как они всю эту некротическую онтологию воспринимали. В то время как Майнлендер считал любую человеческую жизнь из-за детерминированного ей движения-к-смерти глубоко трагичной, Юфит, кажется, не видел в смерти ничего сколько-либо печального. Некрореализм – это всё-таки реализм. А потому на первом месте здесь не интерпретации фактов, а сами факты. Смерть – это всего лишь ещё один значимый факт жизни, иногда даже вполне забавный. Это странно, но фокусирующиеся на немотивированном насилии и трупном разложении фильмы Юфита нередко бывают по-доброму смешными. Конечно, если вы вообще сможете смеяться после всей той увиденной жести, которую Евгений планомерно размазывает по всему хронометражу каждой своей ленты.

Просмотр фильма не обязательно должен быть лёгким и непринуждённым. Есть особое удовольствие в том, чтобы смотреть кино через «не могу» и «не хочу». Это закаляет характер и доставляет особое нравственное удовлетворение. Это то, что Камю сравнивал с эмоциями улыбающегося Сизифа, осознающего свою вечную и бессмысленную пытку, но воспринимающего её как должное. Потому и к просмотру творчества Юфита, если его причудливый стиль не впечатлит вас так же, как он впечатлил меня и пару тысяч таких же отбитых извращенцев, я посоветую отнестись так же – как к педагогическому упражнению.

Ну и подытоживая, если всё вышеизложенное не отпугнуло вас от идеи поближе познакомиться с трудами крёстного отца русского некрореализма, то просто предоставлю вам список наиболее значимых, по моему мнению, работ Евгения. Могу также предложить последовать моему опыту и посмотреть все эти фильмы за один вечер практически без перерывов. С ума сойти можно, но бесценный опыт того стоит.

  • к/ф «Лесоруб», 1985
  • к/ф «Вепри суицида», 1988
  • п/ф «Папа, умер Дед Мороз», 1991
  • п/ф «Серебряные головы», 1998
  • п/ф «Убитые молнией», 2002
  • п/ф «Прямохождение», 2005

 

Текст: Константин Морозов

Записи созданы 6

Добавить комментарий

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх